Ноты - Романсы 20-х годов - фортепиано

  ГЛАВНАЯ

Ноты в pdf для фортепиано
два сборника романсов в одном архева rar
скачиваются одним файлом!!!

РОМАНСЫ
  Былые напевы
  Романсы 20-х годов


УВАЖАЕМЫЕ ПОЧИТАТЕЛИ СТАРИННОГО РОМАНСА!
Перед Вами 4-й выпуск произведений этого жанра, подготовленный мною совместно с писателем Борисом Савченко.
«Былые напевы» продолжают тему романсовой лирики 20-х годов, пережившей в преддверии массированных «чисток» и «прополок» культуры свой маленький ренессанс. Но как бы в дальнейшем ни боролся тоталитарный режим с этим «безыдейным» жанром, романс все-таки выжил. Выжил, благодаря поистине всенародной любви. Его лучшие образцы, передававшиеся из уст в уста, или бережно хранимые на старых пластинках и пожелтевших нотных листах, дошли /не все, разумеется/ до наших дней. И в данном сборнике Вашему вниманию предлагается творчество популярных тогда авторов Юлия Хаита и братьев Покрасс, чьи мелодии волновали и согревали души не одному поколению слушателей.
Анатолий ТИТОВ, составитель.

Былые напевы
романсы 20-х годов

Бр. Порасс, Ю. Хайт
для голоса в сопролвождении фортепиано
(pdf, 3.06 Мб)

Содержание:

 

От составителя

Бр. Покрасс
1. МЕМЕОТО МОШ (ДВЕ РОЗЫ). Слова А. Д. Актиля, музыка С. Покрасс
2. НИТИ ЖИЗНИ. Слова П. Германа, музыка С. Покрасс
3. ДНИ ЗА ДНЯМИ КАТЯТСЯ. Слова П. Германа, музыка С. Покрасс
4. ГИТАРА, ПЕСНИ И ВИНО. Слова В. Соскина, музыка С. Покрасс
5. БЫЛЫЕ МЕЧТЫ. Слова В. Шумского, музыка С. Покрасс
6. ЦЫГАНСКИМ ПЕРЕБОРОМ. Слова П. Григорьева, музыка Д. Покрасс
7. ЧАЙНАЯ РОЗА. Слова П. Германа, музыка Д. Покрасс
8. ПРИДИ КО МНЕ. Слова С. Покрасс, музыка С. к К - Покрасс


Ю.Хайт
1. ЗВОНКОЙ ПЕСНЕЙ. Слова О. Осенина, музыка Ю. Хайт
2. КОРОЧЕ БУДУТ ВСТРЕЧИ. Слова К. Подревского, музыка Ю. Хайт
3. МЫ С ТОБОЙ НЕ ПАРА. Слова К. Подревского, музыка Ю. Хайт
4. Я НЕ ЗАБУДУ. Слова К. Подревского, музыка Ю. Хайт
5. ГОДЫ БЫЛОЕ СМЫВАЮТ. Слова К. Подревского, музыка Ю. Хайт
6. СЕГОДНЯ, ЗАВТРА И ВЧЕРА. Слова П. Германа, музыка Ю. Хайт
7. ЧТО БЫЛО ПРЕЖДЕ - НЕ ВЕРНЕТСЯ! Слова П. Германа, музыка Ю. Хайт
8. БЫЛЫЕ НАПЕВЫ. Слова П. Германа, музыка Ю. Хайт


Скачать ноты Скачать нотный сборник (rar 8 Мб)

 

От составителя

Многим людям «с сединою на висках» авторы, представленные в сборнике Анатолия Титова «Былые напевы», известны (молодые их уж точно не знают) прежде всего как зачинатели жанра так называемой советской песни. Не одно поколение вместе с молоком матери впитало и мелодии таких произведений братьев Покрасс, как «Красная Армия всех сильней», «Конармейская», «Три танкиста».. А кто не помнит и вовсе классическое «Мы рождены, чтоб сказку сделать былью..»? Это Юлий Хайт «запрессовал» в бодрый звенящий марш стихи Павла Германа.
Но профессиональный дебют Ю. Хаита и братьев Покрасс состоялся еще до прихода эпохи пролеткульта. Иначе говоря, это происходило даже в другой нашей стране, пребывание в которой потом обязательно выяснялось анкетным вопросом: «Чем занимались до 1917 года?». Хорошо, если сидели в тюрьме или находились в бегах, спасаясь от охранки. А если сибаритствовали на манер Обломова в родовом имении или, не дай Бог, имели какой-нибудь заводик с тысячью рабочих?!.
Творческая биография автора «Авиамарша» и создателей буденновских шлягеров начиналась образцово. Юлий Хайт /1897—1966/ прошел консерваторский курс и готовился к поступлению на юрфак Киевского университета. А многочисленная семья Покрассов, жившая тоже в Киеве, отправляла один за другим своих отпрысков учиться в консерватории. Изабелла и Аркадий Покрассы, окончив учебу, посвятили себя концертмейстерской работе на эстраде. Самуил /1897—1939/, Дмитрий /1899—1978/ и Даниил /1905—1954/ ступили на композиторскую стезю, где и снискали признание. Все трое писали романсы. Это было модно тогда — и «до» и первые годы «после». Особенно преуспел Самуил Покрасс — старший из братьев, чье романсовое творчество представлено в сборнике более подробно. Любопытно, что один из его первых романсов — «Приди ко мне» (С. Покрассу не было тогда и двадцати лет) включила в свой репертуар пленительная гранд-дама российской эстрады Мария Каринская.
В середине 20-х годов Ю. Хайт и бр. Покрасс — достаточно зрелые мастера песенного жанра, не утратившие однако вкуса к милому их сердцу «старинному» романсу. Перебравшись в столицу, они вместе с другими соратниками по жанру /Б. Фомин, Б. Прозоровский и др./ образовывают «Ассоциацию московских авторов» /АМА/, в которую вошли также и поэты-песенники П. Герман, О. Осенин, К. Подревскин, А. Д'Актиль.
Нотную продукцию АМА, издававшуюся, кстати, за счет авторов, с известной долей условности можно классифицировать как «новейший городской романс», ибо жанровые традиции недалекого прошлого еще жили, а время и ситуация в стране коренным образом изменились. Множество отдельных людей, индивидуумов, личностей со своими проблемами и переживаниями как бы перестало существовать и, благодаря воле партии, трансформировалось в серую безликую массу, готовую лишь «к труду и обороне». Соответственно потребовалась иная музыка.
К концу 20-х годов идеологическая атмосфера вокруг пропагандистов «цыганщины», как презрительно окрестили тогда русский романс и таборную песню, стала быстро сгущаться. Журналы и газеты запестрели хлесткими заголовками: «Цыганщина перед судом общественности», «Кто прививает безвкусицу» и т. д. Все это явилось, конечно, следствием ужесточения политического режима в стране. Доставалось всем — и исполнителям и авторам произведений. Вот одна лишь цитата: «Издательство «АМА» ориентируется исключительно на обывателя. Оно издаст всевозможные «Танго смерти», модненькие фокстроты, «цыганские» и «салонные» романсики, которые как блины печет композиторская головка «АМА», состоящая преимущественно из безграмотных, бездарных авторов, засоряющих эстрадный рынок своей продукцией. Все эти Прозоровские, Хаиты, Блантеры, Покрассы, Кручинины, Фомины имеют спрос у «определенного» потребителя» /«Зрелища», 1929/.
Такая «критика» не проходила без последствий. К примеру, П. Герману и Ю. Хаиту не помогло даже то обстоятельство, что их песня «Все выше и выше» в течение десятилетий являлась своеобразным гимном Воздушного флота СССР. П. Герман так и «не пробился» в члены Союза писателей и не смог выпустить ни одной книжки, а Ю. Хаит, несмотря на то, что в его активе имелись и другие урапатриотическне опусы /«Смена», «Наш герб», «Воля коллектива»/, в 1950 году был репрессирован.
Самуил Покрасс заблаговременно эмигрировал в США, где стал известен как автор музыки популярного у нас после войны «трофейного» фильма «Три мушкетера» /помните: «Вар-вар-вар-вар-вара, мечта моя — Париж..»/. Дмитрий и Даниил, скооперировавшись, благополучно «перестроились» и стали сочинять новые песни: «Боевая железнодорожная», «Пехотная боевая», «Марш танкистов», «Песня артиллеристов» и т. д. в том же духе.
Но все это случилась позже, а рамки настоящего сборника охватывают временной отрезок в основном с 1916 по 1925 годы — вольготный период, когда Хайт и Покрассы сочиняли не то, что предписывалось /хотя в начале 20-х кое-кого уже озадачили первыми соцзаказами/, а то, что хотелось, к чему тянулась еще неискушенная конъюнктурными веяниями душа. Познакомьтесь с этими романсами и, говоря языком современной рекламы, почувствуйте разницу.

 

Некоторые сведения о певицах, исполнявших эти романсы или вдохновлявших
авторов на их создание:


МАРИЯ КАРИНСКАЯ /1882—?/. Училась в Оренбургском Николаевском институте и Санкт-Петербургской консерватории. Вышла замуж за англичанина-аристократа. Как эстрадная певица стала известна в 1909 году. Современники отмечали, что она обладала «прекрасным, большим голосом /меццо-сопрано/ и великолепно передавала цыганские романсы двух совершенно разных жанров: сердечного, задушевного «со слезой», т. н. панинского репертуара /особенно хорошо с гитарами/ и салонного репертуара А. Вальцевой, с которой Мария Александровна имела массу общего — настолько похожи их голоса и манера петь, но голос Марии Александровны ровно вдвое больше несравненной Вяльцсвой: ясная дикция, прекрасная фразировка, тонкая, как кружево, отделка и полное понимание, проникновенное исполнение романсов буквально очаровывают зрителя, заставляя его забыть всю неподходящую, дикую и тяжелую обстановку шантана для исполнения тонких изящных романсов. Вот почему Марию Александровну заставляют петь на бис по 10—13 раз, часто дол полного изнеможения».
Наиболее популярные произведения в репертуаре артистки: «Гайда, тройка», «Ухарь-купец», «Колокольчики-бубенчики», «В лунную ночь», «Лебединая песня»..
Каринская много гастролировала по России и за рубежом, после 1917 года эмигрировала.

 

ЕКАТЕРИНА ЮРОВСКАЯ /1886—1949/. Как профессиональная исполнительница дебютировала в 1908 году в хоре русской песни под руководством Н. Богданова, который сразу оценил и сильный своеобразный тембр голоса певицы, и ее артистичность, и эффектную внешность. Незаурядные вокальные данные быстро принесли ей всероссийскую известность.
В 1911 году Юровская — солистка хора народной песни Анисимова, а с 1917 года начались ее сольные программы. Дм. Покрасс вспоминал: «Впервые мы встретились с Екатериной Николаевной в 1924 году. В то время я работал аккомпаниатором и мне часто приходилось видеться с ней на концертной эстраде.. Успех Екатерины Николаевны был колоссальный. Публика любила се за какое-то необыкновенное умение исполнять старинные романсы, цыганские и русские народные песни. В них. певица вкладывала весь пыл, всю страсть своего горячего сердца. Прекрасная была певица. Редкого дарования. Одна из немногих, умевших на протяжении долгих лет достойно представлять «свой» жанр на концертной эстраде».

ОЛЬГА ВАДИНА /1900—1970-е/ (урожд. фон Рут, по матери — Костюшко). Воспитывалась в Смольном институте в Петрограде. После крушения империи стала эстрадной певицей. Выступала с цыганским репертуаром и пользовалась популярностью. По свидетельству А. Хаммера, «у нес был низкий гортанный голос Дитрих и внешность Гарбо, однако она отличалась от них тем, что была полна жизни и страсти».
После развода в 1927 году со своим антрепренером Вадиным вышла замуж за американского бизнесмена Арманда Хаммсра /1898—1990/. В 1930 году покинула СССР, некоторое время выступала в Париже, затем отправилась в Нью-Йорк к мужу. В 1938 году рассталась с Хаммсром и переехала в Лос-Анжелес, где работала певицей,' а также пробовала сделать карьеру в Голливуде. В своих мемуарах А. Хаммер вспомнил о первой жене: «Как многие русские женщины, она была вспыльчивой и капризной, настоящая примадонна. Но я не жаловался — я знал, что женился на исключительной женщине..»

ИЗАБЕЛЛА ЮРЬЕВА /р. 1899/. Об этой замечательной певице сказано в последнее время уже немало, добавлю несколько штрихов.
Изабелла Даниловна рассказывала мне, что она нередко плакала за кулисами «Эрмитажа». Программы концертов составлялись таким образом, что сначала ставили номер, в котором Хенкин пародировал жанр романса и тем самым в какой-то мере дискредитировал его, а уж потом на сцену должна была выйти Изабелла Юрьева. От вроде бы невинных шуток с пародиями устроители концертов вскоре перешли к более силовым методам: исполнителям чуть ли не в ультимативной форме предписывалось, что и как надо петь. Юрьевой указывали: «Что это у вас за романс «Не надо встреч» /автор Ю. Хайт — прим. авт./. Вы на что намекаете? На разъединение масс?! Пойте «надо встреч»». «Но так написан романс,— беспомощно возражала артистка.— И потом, тогда изменится содержание, получится нелепость».— «Тогда вообще не пойте его. Мы не позволим вам делать политические намеки»..
Новую опалу романса певица почувствовала после известной речи кремлевского «искусствоведа» Жданова в 1948 году. При очередной записи на пластинку редакторы начали придираться не только к текстам песен, но и к самой манере исполнения артистки. «Эта нота у вас похожа на цыганскую,— учили Юрьеву грамотеи из студии звукозаписи.— Никаких грудных нот! Снимите форте! Меньше эмоций! Пойте спокойнее!» После таких «режиссерских уроков» от яркой индивидуальности певицы почти ничего не осталось.
Судьба даровала Изабелле Даниловне долгую жизнь, и артистка могла наблюдать все перипетии романса в собственной стране на протяжении более чем семидесяти лет. Она никуда не эмигрировала, не подвергалась никаким репрессиям и по этой причине осталась лишенной того великомученнического ореола, который так моден в нашем искусстве и играет на руку иным, даже бездарным исполнителям. Однако вклад Юрьевой в сокровищницу старинного романса значителен хотя бы потому, что она, несмотря ни на что, всегда сохраняла верность своему жанру и помогала слушателям прикоснуться к тому огромному песенно-романсовому пласту, который, казалось, навечно исчез из музыкального фона страны Советов.

ТАМАРА ЦЕРЕТЕЛИ /1900-1968/. В 1917 году поступили в Тифлисский университет, затем перешла в консерваторию /кл. А. Зеленской и Н. Черепнина/.
В начале 20-х годов Т. Церетели появляется на столичной эстраде. Казимир Малахов, известный певец и.. футболист тех лет, рассказывал: «Помню Москву 1923 года, улицу Герцена и дом по соседству с консерваторией, в одной из квартир которого мы впервые встретились с Тамарой на наших совместных уроках исполнительского мастерства у нашего общего с ней педагога, композитора Бориса Прозоровского. Он был одновременно и музыкальным руководителем популярного ансамбля «Павлиний хвост». Надо было видеть, с какой настойчивостью и вдохновением Тамара воспринимала и впитывала разнообразные нюансы вокала в поисках наилучшей музыкальной формы. После первого концерта в консерватории стало ясно, что произошло рождение одной из ярких звезд нашего эстрадного искусства».
В творческом плане Тамаре Церетели повезло чуть-чуть больше, чем другим представительницам того же жанра — О. Вадиной, И. Юрьевой, Е. Юровской. К ней почти не было претензий по части репертуара, ей не указывали, как надо петь тот или иной романс, чтобы исключить его «цыганскую» окраску, се имя чаще мелькало на концертных афишах 20—30-х годов. Можно предположить, что певицу выручал грузинский акцент, придававший необычное звучание старинным романсам. Или даже не акцент, а вообще грузинское происхождение, что было тоже немаловажно в эпоху правления Иосифа Джугашвили.
Борис САВЧЕНКО

 

 
 
ноты для романсов
Наверх

 

 


романсы 20-х годов
(pdf, 5.6 Мб)

Содержание:

 

Е. и В. Уколовы. Вступительная статья

Романсы Б. Прозоровского
Осенняя элегия. ("Облетели последние, грустные розы..").
Слова Б. Фельдмана
Кольца. Слова Н. Бектабекова
Сон (аранжировка)
Корабли (аранжировка)
да Мы оба лжем. Слова Б. Тимофеева
Снежинки. Слова О. Осенина
Огни заката. Слова Б. Тимофеева
Не нужно песен мне. Слова N N.
Летний сад. Романс-гавот. Слова Л.'Л
Вернись! Слова В. Ленского
Плачет рояль. Слова Е. Руссат
Разрыв ("Я не могу не верить вам.."). Слова П. Германа .
Последний аккорд. Слова В. Л. Л
Мы только знакомы. Слова Л. Пенъковского
Вам девятнадцать лет. Слова Е. Белогорской

Романсы Б. Фомина
Нежданным ураганом (Мне девятнадцать лет). Слова Я. Каштановой
Три маленьких розы
Я все отдам. Слова К. Подревского
Вечера забытые. Слова К. Подревского
Быть может, я жестоко ошибусь.. Слова Каплан
В саду опустелом. Слова М. Лахтина
С тех пор, как ты ушла. Слова О. Осенина
Только раз бывают в жизни встречи. Слова П.Германа .
Твои глаза зеленые. Слова К. Подревского
Два мира. Слова М. Лахтина
Не говори мне этих слов небрежных. Слова неизвестного автора
Осколки. Цыганский романс. Слова К. Подревского
Эй, друг гитара! Слова Б. Тимофеева
Моя золотая (Цыганское счастье). Слова К. Подревского.
Вольная
Скачать ноты Скачать нотный сборник (rar 8 Мб)

 

Вступительная статья

Советскую эстраду 1920-х годов нельзя представить без ярких фигур Бориса Прозоровского и Бориса Фомина. Это были лидеры своего жанра, большие мастера старинного русского романса, который в те годы назывался цыганским. Их творчество естественно продолжало традиции дореволюционной романсовой культуры, поэтому новая власть встретила их сначала недружелюбно, а потом начала безжалостную травлю. Фомину и Прозоровскому как никому другому пришлось расплачиваться своей жизнью и за свои таланты, и за непролетарское происхождение, и за культурное наследие России.
Творческие биографии этих композиторов сложились весьма драматично. Поэтому руководители художественной политики сделали всё, чтобы изъять эти имена из истории музыки, из всех каналов официальной и даже неофициальной памяти. И если бы не их романсы, которые повсеместно звучали более полувека вопреки всем запретам, мы бы не знали имен тех, кто будоражил сердца в 20-30-е годы. Но кто-то должен был восстановить эту историческую несправедливостей мы взяли это трудное дело на себя.
Восстанавливать их биографии нам пришлось с нуля. Когда композиторы были живы, их биография никого не интересовала. Не уделяла им внимание и печать тех лет, у подобных композиторов не принято было даже брать интервью. Ну а мемуаров они не писали. Даже люди, хорошо их знавшие, часто не могли вспомнить даты жизни, место рождения и отчество. А таких людей остались единицы. И все же нам удалось восстановить основную биографическую канву, и главное, мы почувствовали значение их творчества для отечественной культуры. Фомин и Прозоровский сделали всё, чтобы продлить жизнь прекрасной русской традиции, чтобы не зачерствела и не обмелела русская душа.
Имя Прозоровского всегда было окружено некой тайной, неким загадочным ореолом при жизни и еще больше после смерти. Ореол этот создавали его прекрасные романсы, на редкость звучная фамилия и, главное, то, что почти никто не знал, что за человек скрывается за этой фамилией, когда и где он жил, чем занимался, кого любил. Даже ревностным любителям старинного русского романса не было ничего известно о композиторе вплоть до нашей радиопередачи, которая прошла в 1991 году к столетию со дня его рождения.
Итак, Борис Алексеевич Прозоровский родился в 1891 году в семье видного врача из обедневшего старинного княжеского рода. Родители его вскоре разошлись, и воспитывала его мать. Дворянское происхождение Прозоровского, не подкрепленное никаким состоянием, уже в детстве являлось источником нравственных терзаний. Мать думала, как дать сыну престижную и прочную специальность. Музыка, к которой стремилась душа мальчика, такой специальностью не могла стать. Для дворян это было просто неприлично. Поэтому Борису пришлось уступить родителям и пойти по отцовской линии - стать военным врачом. Ну, а когда стал врачом, серьезные занятия музыкой выглядели более чем- неуместными. Сочинять же романсы, выйти на эстраду с певицей военному врачу с княжеской фамилией было вообще недопустимо. Поэтому свое сочинительство Прозоровскому долгое время приходилось скрывать. И первые свои романсы он опубликовал уже в годы Первой мировой войны.
Живя в Петербурге, Прозоровский был свидетелем бурного развития русской эстрады и цыганского романса. На его глазах уходило поколение таких звезд как Варя Панина, Анастасия Вяльцева, Александр Давыдович Давыдов. Но вслед за ними поднимались новые, не менее яркие имена Катюши Сорокиной, Нины Дулькевич, Марии Эмской, а позднее А. Н. Вертинского, Изы Кремер и др. Романсовая муза Прозоровского расцветала параллельно с утонченно-манерными и экзотическими песенками последних двух исполнителей. Это был эстрадно преломленный русский модерн, который поэтизировал райские картины Андалузии, версальских парков, волшебных садов и экзотической красоты. Светлое философическое раздумье, созерцательность были доминирующими в романсах его первого цикла "Песни любви и печали". Разрыв между душевным стремлением к музыке и служебным долгом, между творческим порывом и благоразумием с каждым годом становился всё глубже и тяжелее, как тяжелее становилось бремя уважаемой дворянской фамилии и медицинского образования. С одной стороны, суровая проза военной врачебной работы, с другой - чудесный мир романса, в который он уходил весь без остатка.
В тревожные дни революционных событий отец перевел Бориса Прозоровского на Кавказ, в Тифлис. Здесь культурная жизнь не прерывалась, в салонах по-прежнему выступали артисты, в ресторанах пели цыганские хоры, в консерватории шли обычные занятия. В Тифлисе Прозоровскому, наконец, удалось осуществить свою давнюю мечту - целиком отдаться концертной музыкальной деятельности. Прозоровский давно искал певицу, с которой можно было бы создать интересный творческий дуэт. И эту будущую звезду цыганского романса он нашел в обаятельной, скромной и строгой студентке тифлисской консерватории с прекрасным голосом и очаровательной внешностью. Это была Тамара Церетели. Разумеется, им предстояла большая работа - создание концертных номеров, освоение цыганской манеры пения. Но чем больше они работали, тем больше Прозоровский убеждался в редких творческих задатках ученицы. Примерно с 1920 года начались их совместные выступления - сначала в грузинских домах, салонах, на вечерах ,и праздниках. Вскоре слава об их дуэте разнеслась по всей Грузии. Успехи были столь явными, что без колебаний Прозоровский бросил службу, а Тамара Церетели -консерваторию.
Осенью 1923 года Прозоровский и Церетели уже в Москве дают первые столичные концерты и сразу занимают одно из ведущих мест на эстрадном Олимпе.
Работа с Тамарой Церетели и их концертные успехи, разумеется, стимулировали и само творчество Прозоровского. Его романсы наполняются душевной теплотой, общительностью и драматической экспрессией. Тамара Церетели становится первой исполнительницей многих его романсов тех лет - "Кольца", "Вернись", "Корабли". Для неё Прозоровский делает массу обработок цыганских песен и романсов.
С 1924 года начинаются их гастрольные поездки по стране. К сожалению, в те годы не могли осуществиться концертные выступления в Англии, Америке и в Австралии, куда их приглашали на самых выгодных условиях. И тем не менее середина 20-х годов была самым счастливым временем в творческой биографии композитора. Большими тиражами выходят его романсы в Москве, Петербурге и других городах страны. Он берется за театральные замыслы.
Но не долго судьба дала ему наслаждаться творческий свободой. Концерты цыганского романса уже тогда были объявлены идеологически вредными мероприятиями, за проведение которых и устроители и участники могли в любое время быть наказаны. И Прозоровский, как лидер романсового жанра, был наказан в первую очередь. Сначала его концертную деятельность ограничили периферией, без права выступать в столицах. Зная о тогдашнем беззаконии, о полной беззащитности Прозоровского, его коллеги по Драмсоюзу поспешили уменьшить его гонорары в четыре раза. К этому присоединяются запреты на его лучшие романсы и публичные издевательства эстрадников-пародистов.
Когда борьба с "цыганщиной" дошла до полного искоренения этого жанра, Прозоровский уже работал на Беломорканале. Там его "по-своему" убеждают бросить музыку и вернуться к его прежней профессии.. После концертных залов Прозоровский на долгие годы попадает в лагерные зэковские лазареты. После завершения строительства канала Прозоровского освобождают, он возвращается в Москву и убеждается, что его не ждут, все певицы заняты, а Тамара работает уже с другим пианистом. Пока Прозоровский размышлял, что делать, чем заниматься, ГПУ его опять отправляет в лагеря, уже в Сибирь, откуда вернуться ему уже было не суждено.
Так ушел под землю почти невостребованный чистейший родник великой романсовой культуры. Ушел без некролога, без похорон, без надгробных речей, без слез и без могильного холма.
Борис Иванович Фомин родился в Петербурге 1900 года в семье крупного военного врача. По линии отца он был потомком Ломоносова. Феноменальная музыкальная одаренность Бориса раскрылась так рано и так явно, что даже отец, мечтавший о военной карьере сына, быстро смирился. С 12 лет Борис уже серьезно готовился для поступления в консерваторию. Однако занятия с известной пианисткой и профессором Петербургской консерватории Анной Есиповой длились всего два года. Помешала смерть артистки и Первая мировая война. А далее исторические события развивались еще более драматично и о систематическом музыкальном образовании нельзя было и думать. Фомина, разумеется, выручил талант и упорное самообразование. Поэтому к 18-ти годам, оказавшись в Москве, он уже чувствовал себя опытным музыкантом, готовым к разнообразной музыкальной деятельности. Но заниматься этой деятельностью ему пришлось уже не в Москве, а на фронтах Гражданской войны, куда он пошел добровольцем.
Возвратившись в Москву в 1921 году, Фомин быстро становится завсегдатаем артистического и музыкально-эстрадного мира. Его имя мелькает на афишах различных театров и коллективов. Для пластического техникума и Вольного балета он сочиняет детские балеты, в "Синей блузе" он пишет музыку к сценическим миниатюрам, а в театре женского творчества звучат его песни. Огромный успех сопровождает все театральные начинания Фомина. Например, после оперетты "Карьера Пирн-пойнта Блэка" автора выносили на руках, дом утопал в цветах, однако наутро в печати какой-нибудь аноним разражался уничтожающей критикой. В результате спектакль снимали с постановки, а за Фоминым закреплялось клеймо дилетанта, певца мещанства и пошлятины. Чтобы не искушать себя столь притягательными театральными замыслами, Фомин ограничивает свое творчество песенно-романсовым жанром.
Всероссийскую известность Фомину принес романс "Только раз бывает в жизни встреча",.сочиненный в 1924 году. А чуть позднее огромными тиражами издавались и мгновенно раскупались "Дорогой длинною", "Твои глаза зеленые", "Эй, друг гитара" и другие. Их пели практически все эстрадные певцы того времени. Однако и этот жанр вскоре оказывается в разряде нелегальных. К концу 20-х годов борьба за искоренение старого наследия достигает апогея и старинный романс запрещают публиковать и исполнять.
Фомин переживал всё это болезненнее других, так как именно в романсах раскрывался его уникальный лирический и мелодический дар, именно романсы принесли ему славу. Но еще страшнее было то, что сам образ жизни, строй мыслей и чувств Фомина всё больше становился чуждым советской действительности 30-х годов. Демократизм его поведения и аристократические манеры, порядочность и чувство собственного достоинства, пренебрежение к чинам и бескорыстие, природная веселость и безграничное дружелюбие - становятся неуместным и подозрительным. Путь в Союз композиторов ему был закрыт, и Фомин всецело уходит в работу с певцами, много ездит с гастролями по стране, где запреты действовали не так жестко.
Гостеприимная квартира Фомина более двадцати лет являлась настоящей вокальной мастерской, в которой совершенствовали свое исполнительское мастерство лучшие певцы тех лет: Тамара Церетели, Антонина Еремеева, Лидия Колумбова, Екатерина Юровская, Клара Мили, Клавдия Шульженко, Ляля Черная и др.
Заниматься с Фоминым почиталось за счастье, каждая встреча превращалась в праздник творческого общения и музицирования. Фомин был не только мастером романсового аккомпанемента и импровизации, он учил понимать смысл романса, ставил каждую фразу. Во многом благодаря певцам, которые вопреки запретам просили его написать что-нибудь новенькое, до нас дошли романсы Фомина и 30 - 40-х годов. Так с пластинки Изабеллы Юрьевой зазвучала знаменитая песенка "Саша", в репертуаре Тамары Церетели появился романс "Не говори мне этих слов небрежных".
В годы войны как никогда пригодились оптимизм, душевная щедрость и мелодическое богатство композитора. Первая песня, которая стала провожать эшелоны советских бойцов на фронт была песня Фомина "И не раз и не два". Оставшись в Москве, Фомин вместе с Давидом Гутманом организует агиттеатр "Ястребок". Этот мобильный коллектив должен был обслуживать жителей столицы и воинские части в самые тяжелые месяцы войны.' Не раз печать выделяла музыку Фомина как самую сильную -и привлекательную часть спектакля. В ходе представлений публика подхватывала его песни и они разлетались по всем фронтам. Ветераны войны до сих, пор помнят фоминское "Жди меня" и "Тихо в избушке".
Но кончилась война, и Фомин снова оказался в глухой опальной тени. Он опять становится удобной мишенью очередной разоблачительной кампании в связи с пресловутым^ постановлением о Михаиле Зощенко и Анне Ахматовой. Тяжелое материальное положение, моральная подавленность приводят к резкому ухудшению его здоровья, ив 1948 году наступает трагическая развязка. До последних дней он не переставал шутить, сочинял по заказу эстрадников веселые куплеты и продолжал верить, что романсы его всё равно будут звучать, будут жить, что критика и гонения - это лишь временные заблуждения. И он был прав. Вспомним, что среди романсов, которые в начале 60-х годов прорвали тридцатилетнюю блокаду официального замалчивания, были и фоминские "Только раз" и "Дорогой длинною". За ними стали возрождаться и другие романсы. В 1987 году в Музее музыкальной культуры имени Глинки мы провели первый грандиозный вечер памяти композитора, где прозвучало 30 его романсов, затем мы выпустили шесть радиопередач о жизни и творчестве Фомина, издали первую авторскую пластинку, и, наконец, пишем вступительное слово к первому собранию его романсов, подготовленному А. Титовым.
Елена и Валерий Уколовы

 
 
ноты для романсов
Наверх

 

 

 

 

Главная